metaphysics
Esempi
The Calhouns and Clays may display their vain oratory and metaphysics, but they tremble when they behold the colored man is in the intellectual field.
Кэлхауны и Клеи могут демонстрировать свое тщеславное красноречие и метафизику, но они трепещут, когда видят, что цветной человек находится в интеллектуальном поле.
The voodoos and medicine men and the devil-devil doctors were the fathers of metaphysics.
Жрецы вуду, знахари и колдуны были прародителями метафизики.
The comparison of infinitely small differences with finite differences is able similarly to shed great light upon the metaphysics of infinitesimal calculus.
Сравнение бесконечно малых разностей с конечными может также пролить яркий свет на метафизику исчисления бесконечно малых.
Scientific men reject all theories in physics in which there is not an equal proportion of science and mathematics, excluding all questions of pure metaphysics.
Учёные отвергают все теории в физике, в которых нет равного соотношения науки и математики, исключая любые вопросы чистой метафизики.
My power to follow a long and purely abstract train of thought is very limited; and therefore I never could have succeeded with metaphysics or mathematics.
Моя способность следить за длинной и совершенно абстрактной цепью мыслей весьма ограниченна; поэтому я никогда не смог бы преуспеть в метафизике или математике.
Yugas, time cycles, are an integral and inexpugnable part of Oriental metaphysics.
Юги, временные циклы, — неотъемлемая и незыблемая часть восточной метафизики.
Eastern practical psychology and metaphysics can be understood only through a knowledge of Eastern physics.
Восточную практическую психологию и метафизику можно понять только через знание восточной физики.
For, unlike paintings or other art forms, science and metaphysics exhibit one important feature: their knowledge accumulates over time.
Ведь в отличие от живописи и других видов искусства наука и метафизика обладают одной важной особенностью: их знания накапливаются со временем.
Secondary markets constituted the metaphysics of the ‘work’, and the ‘work’ defined these markets as ones to whose value the author was entitled.
Вторичные рынки составляли метафизику «произведения», а «произведение» определяло эти рынки как такие, на экономическую ценность которых имел право автор.
These metaphysics of derivative works-cum-markets would make the new logic of copyright seem as inevitable and natural as that of the copy.
Эта метафизика производных произведений, соединённых с рынками, сделает новую логику авторского права столь же неизбежной и естественной на вид, как логику копии.