I
Exemples
I was a little thing, away up in the hills of New England, where the dark Housatonic winds between Hoosac and Taghkanic to the sea.
Я был совсем маленьким и жил высоко в холмах Новой Англии, где тёмный Хусатоник извивается между Хусаком и Такаником по пути к морю.
I have seen a land right merry with the sun, where children sing, and rolling hills lie like passioned women wanton with harvest.
Я видел край, ликующий под солнцем, где поют дети, а покатые холмы лежат, словно страстные женщины, упоённые изобилием урожая.
Once upon a time I taught school in the hills of Tennessee, where the broad dark vale of the Mississippi begins to roll and crumple to greet the Alleghanies.
Когда-то я учительствовал в холмах Теннесси, где широкая тёмная долина Миссисипи начинает подниматься волнами и складками навстречу Аллеганским горам.
I remember the day I rode horseback out to the commissioner’s house with a pleasant young white fellow who wanted the white school.
Я помню тот день, когда я поехал верхом к дому комиссара с приятным молодым белым парнем, который хотел получить место учителя в школе для белых.
I was haunted by a New England vision of neat little desks and chairs, but, alas! the reality was rough plank benches without backs, and at times without legs.
Меня преследовала картина Новой Англии с аккуратными маленькими столами и стульями, но, увы! реальность представляла собой грубые дощатые скамейки без спинок, а порой и без ножек.
I loved my school, and the fine faith the children had in the wisdom of their teacher was truly marvellous.
Я любил свою школу, и искренняя вера детей в мудрость своего учителя была поистине чудесной.
On Friday nights I often went home with some of the children,—sometimes to Doc Burke’s farm.
Вечером в пятницу я часто ходил домой с детьми, иногда на ферму Дока Бёрка.
In the tiny back kitchen I was often invited to “take out and help” myself to fried chicken and wheat biscuit, “meat” and corn pone, string-beans and berries.
В крошечной задней кухне меня часто приглашали «брать и угощаться» жареной курицей и пшеничными булочками, «мясом» и кукурузным хлебом, стручковой фасолью и ягодами.
At first I used to be a little alarmed at the approach of bedtime in the one lone bedroom, but embarrassment was very deftly avoided.
Поначалу меня немного тревожило приближение времени сна в единственной спальне, но неловкости всякий раз очень искусно избегали.
In the morning all were up and away before I thought of awaking.
Утром все уже встали и ушли, прежде чем я подумал о том, чтобы проснуться.
I liked to stay with the Dowells, for they had four rooms and plenty of good country fare.
Мне нравилось останавливаться у Дауэлов, потому что у них было четыре комнаты и много хороших деревенских блюд.
I paused to scent the breeze as I entered the valley.
Войдя в долину, я остановился, чтобы вдохнуть аромат ветерка.
The county owns the lot now, I hear, and every year there is a session of school.
Я слышал, что теперь этот участок принадлежит округу, и каждый год здесь проводятся школьные занятия.
I remembered the broken, blighted family that used to live there.
Я вспомнил сломленную, разрушенную семью, которая когда-то жила там.
The strong, hard face of the mother, with its wilderness of hair, rose before me.
Передо мной предстало сильное, жесткое лицо матери с густыми волосами.
Little Doc, the boy born since the time of my school, took me horseback down the creek next morning toward Farmer Dowell’s.
Маленький Док, мальчик, родившийся уже после того, как я здесь учительствовал, на следующее утро повез меня верхом по ручью к фермеру Доуэллу.
We splashed and waded, and the merry boy, perched behind me, chattered and laughed.
Мы шлёпали по воде и пробирались вброд, а веселый мальчик, сидевший позади меня, болтал и смеялся.
In that little valley was a strange stillness as I rode up; for death and marriage had stolen youth and left age and childhood there.
Когда я подъезжал, в этой маленькой долине царила странная тишина; ибо смерть и брак украли молодость и оставили там старость и детство.
In winter’s twilight, when the red sun glows, I can see the dark figures pass between the halls to the music of the night-bell.
В зимних сумерках, когда светит красное солнце, я вижу, как темные фигуры проходят между корпусами под музыку ночного звонка.
I sit with Shakespeare and he winces not.
Я сижу с Шекспиром, и он не морщится.