ex
Examples
An ex-slave of Wilson County explains that the usual method of evasion was the declaration of the employer of the slave that he had hired the slave from the slave's master.
Бывший раб из округа Уилсон объясняет, что обычным методом уклонения было заявление работодателя раба о том, что он нанял раба у хозяина раба.
My record was bad, and whenever there was a robbery or hold-up the police would round up all the ex-convicts and line us up at headquarters for identification.
Послужной список у меня был скверный, и после каждого ограбления полиция собирала всех бывших заключённых и выстраивала нас в управлении для опознания.
The government examined no less than seventy witnesses—shippers, Southern Pacific employees and ex-employees, and representatives of independent railroad lines.
Правительство допросило не менее семидесяти свидетелей — грузоотправителей, нынешних и бывших работников Southern Pacific и представителей независимых железнодорожных линий.
The ex-convict was given a job in the shops.
Бывшему заключённому дали работу в цехах.
Thus, there is a considerable number of ex-serfs who have received one-fourth part only of the regulation allotments, but they have received them free of redemption and in individual ownership.
Так, значительное число бывших крепостных получили лишь четверть положенных наделов, зато получили их без выкупа и в индивидуальную собственность.
In French and ex-Yugoslavian/Eastern European examples of gay porn, it is hard to find a series that includes trans cast members.
Во французском и бывшем югославском/восточноевропейском гей-порно трудно найти серию с участием трансгендерных актёров.
In Lira, I witnessed the use of theatre in Internally Displaced People’s (IDP) camps, in rehabilitation centres for ex-child soldiers, and in bars.
В Лире я видела, как театр используют в лагерях внутренне перемещённых лиц (ВПЛ), в реабилитационных центрах для бывших детей-солдат и в барах.
My attempts to talk about working with ex-servicemen in the Valley went to naught.
Мои попытки поговорить о работе с бывшими военнослужащими в Долине ни к чему не привели.
When the coordinator of all ex-servicemen related activities in Kashmir behaves inappropriately, what can a researcher do?
Что может сделать исследователь, когда координатор всей деятельности, связанной с бывшими военнослужащими в Кашмире, ведёт себя неподобающим образом?
This meeting went to naught in that I didn’t get to make theatre with Kashmiri ex-servicemen.
Эта встреча ни к чему не привела в том смысле, что мне не удалось заняться театром с бывшими военнослужащими из Кашмира.
ex-combatants struggle with the tag of ‘perpetrator’
бывшим участникам боевых действий трудно жить с ярлыком «совершивший насилие»
The ex-militants of Kashmir, their wives, their fights… an entire world unto itself.
Бывшие боевики Кашмира, их жёны, их ссоры… целый отдельный мир.
We created a piece of Documentary Theatre that interviewed ex-militants about their experiences of the conflicts in Kashmir.
Мы создали документальный спектакль с интервью бывших боевиков об их опыте конфликтов в Кашмире.
An ex-IRA fighter in Northern Ireland who became a playwright after the Troubles, this man wrote plays about the past, about the present.
Бывший боец ИРА из Северной Ирландии, ставший драматургом после североирландского конфликта, этот человек писал пьесы о прошлом, о настоящем.
However, the ex-militants that I had spoken with were not necessarily the ‘intellectual leaders’ of the militant groups in which they had participated.
Однако бывшие боевики, с которыми я говорила, не обязательно были «интеллектуальными лидерами» вооружённых группировок, в которых участвовали.
It is the not-war-not-peace dimension to certain spaces in Kashmir that enables me to engage in the grey zones of ex-combatant narratives.
Именно состояние ни войны ни мира в определённых местах Кашмира позволяет мне обращаться к серым зонам нарративов бывших участников боевых действий.
However, the time that we depicted in the performance was the present i.e., the current (2014) narratives and experiences of Kashmiri ex-militants.
Однако в спектакле мы изображали настоящее, то есть современные на тот момент (2014 год) нарративы и опыт бывших кашмирских боевиков.
How might a theatre practitioner-researcher even begin to access ‘controversial’ voices — the voices of combatants and ex-combatants, for example?
Как театральный практик-исследователь может хотя бы начать получать доступ к «спорным» голосам — например, голосам нынешних и бывших участников боевых действий?
The First World War induced a fundamental change in Britain’s treatment of disabled ex-servicemen.
Первая мировая война коренным образом изменила отношение Британии к бывшим военнослужащим с инвалидностью.
Thus the disabled ex-service community became objects of compassion.
Так сообщество бывших военнослужащих с инвалидностью стало объектом сострадания.