Examples
He bade me sit down beside his fire, and we began to talk with that freedom which befits persons who meet in the backwoods, two thousand leagues from their native country.
Он пригласил меня сесть у его костра, и мы начали беседовать с той свободой, которая подобает людям, встречающимся в глуши, за две тысячи лиг от родной страны.
While they slumbered, she smoothed the hair back from their little foreheads, and talked to them all night long.
Пока они спали, она откидывала волосы с их маленьких лбов и говорила с ними всю ночь.
For a long time we talked of our children, our past lives, and of the probabilities of escape.
Мы долго говорили о наших детях, нашей прежней жизни и возможностях побега.
In the cotton field, in the cabin, always and everywhere, she was talking of them—often to them, as if they were actually present.
На хлопковом поле, в хижине, всегда и везде она говорила о них — часто с ними, как будто они действительно присутствовали.
They became fast friends immediately, and talked a great deal together of old times, and of friends they had left behind.
Они сразу стали близкими подругами и много говорили о старых временах и о друзьях, которых оставили позади.
In this manner they passed the time, discussing, chatting, talking over and over again the exciting affair, until suddenly Chapin presented himself at the cabin door and called me.
Так они проводили время, обсуждая, болтая, снова и снова рассказывая о волнующем деле, пока вдруг Чапин не появился в дверях хижины и не позвал меня.
Talk about black skin, and black blood; why, how many slaves are there on this bayou as white as either of us?
Вы говорите о чёрной коже и чёрной крови; а сколько рабов на этой протоке такие же белые, как мы с вами?
He refused to talk save to reiterate his innocence.
Он отказывался говорить и лишь повторял, что невиновен.
He talked and begged the men not to bring disgrace on the city by burning the body, arguing that all the vengeance possible had been wrought.
Он говорил с людьми и умолял их не навлекать позор на город сожжением тела, доказывая, что вся возможная месть уже совершена.
The excitement increased. Men talked louder and louder, women and children disappeared almost completely from the streets.
Волнение росло. Мужчины говорили всё громче, женщины и дети почти совсем исчезли с улиц.
A newspaper is an adviser who does not require to be sought, but who comes of his own accord, and talks to you briefly every day of the common weal, without distracting you from your private affairs.
Газета — советчик, которого не нужно искать: он приходит сам и каждый день кратко говорит с вами об общем благе, не отвлекая вас от личных дел.
In the United States hardly anybody talks of the beauty of virtue; but they maintain that virtue is useful, and prove it every day.
В Соединённых Штатах почти никто не говорит о красоте добродетели; зато там утверждают, что добродетель полезна, и доказывают это каждый день.
He is forever talking of his rights as if he stood ready to defend them with his last drop of blood, and forever yielding them up at the first demand.
Он вечно говорит о своих правах так, словно готов защищать их до последней капли крови, и вечно сдаёт их по первому требованию.
How do we belittle the works of our Fathers when we talk as though they wrought for their contemporaries only!
Как же мы умаляем дела наших Отцов, когда говорим так, будто они трудились лишь ради своих современников!
But sensible citizens will talk and talk about the immigrant selling his vote, and not know whom they are accusing.
Но здравомыслящие граждане будут без конца говорить о том, что иммигрант продаёт свой голос, и не понимать, кого они обвиняют.
We must stop the importation of labor, not talk about stopping it.
Мы должны прекратить ввоз рабочей силы, а не говорить о его прекращении.
Who talks of superstition in a world built on superstition?
Кто говорит о суеверии в мире, построенном на суеверии?
To talk of friendship with those in whom our reason forbids us to have faith, and our affections wounded through a thousand pores instruct us to detest, is madness and folly.
Говорить о дружбе с теми, кому разум запрещает нам верить и кого чувства, израненные в тысяче мест, велят ненавидеть, — безумие и глупость.
First, it was the place where talking was allowed at such times as it was forbidden in the cloister.
Во-первых, здесь разрешалось разговаривать в то время, когда в клуатре это было запрещено.
In 1861 we talked with one who remembered the abbey church of Bernay in the full extent of its choir and Lady-chapel.
В 1861 году мы беседовали с человеком, который помнил монастырскую церковь Берне с полностью сохранившимися хором и часовней Богоматери.