А
Examples
У него появилось смутное чувство, что, желая занять своё место в мире, он должен быть самим собой, а не кем-то другим.
He began to have a dim feeling that, to attain his place in the world, he must be himself, and not another.
Я видел край, ликующий под солнцем, где поют дети, а покатые холмы лежат, словно страстные женщины, упоённые изобилием урожая.
I have seen a land right merry with the sun, where children sing, and rolling hills lie like passioned women wanton with harvest.
Но Букер Т. Вашингтон возник, по существу, как лидер не одной расы, а двух, — посредник между Югом, Севером и неграми.
But Booker T. Washington arose as essentially the leader not of one race but of two,—a compromiser between the South, the North, and the Negro.
Мой стол был сделан из трех досок, усиленных в критических местах, а стул, взятый у хозяйки, приходилось возвращать каждый вечер.
My desk was made of three boards, reinforced at critical points, and my chair, borrowed from the landlady, had to be returned every night.
Там, где когда-то была дверь, был вход, а внутри огромный покосившийся камин; большие щели между бревнами служили окнами.
There was an entrance where a door once was, and within, a massive rickety fireplace; great chinks between the logs served as windows.
Меня преследовала картина Новой Англии с аккуратными маленькими столами и стульями, но, увы! реальность представляла собой грубые дощатые скамейки без спинок, а порой и без ножек.
I was haunted by a New England vision of neat little desks and chairs, but, alas! the reality was rough plank benches without backs, and at times without legs.
Его женой была великолепная амазонка с шафрановым лицом и блестящими волосами, без корсета и босая, а дети были сильными и красивыми.
His wife was a magnificent Amazon, with saffron face and shining hair, uncorseted and barefooted, and the children were strong and beautiful.
Передняя комната была полна больших пухлых белых постелей, безукоризненно опрятных; на стенах висели плохие цветные литографии, а посередине стоял обветшалый столик.
The front room was full of great fat white beds, scrupulously neat; and there were bad chromos on the walls, and a tired centre-table.
Девочки с тоскливой надеждой смотрели на холм, а мальчики томились и постоянно пропадали в Александрии.
The girls looked at the hill in wistful longing, and the boys fretted and haunted Alexandria.
Александрия была «городом» — беспорядочной, ленивой деревней с домами, церквями и магазинами, а также аристократией Томов, Диков и капитанов.
Alexandria was “town,”—a straggling, lazy village of houses, churches, and shops, and an aristocracy of Toms, Dicks, and Captains.
На холме к северу расположилась деревня цветных людей, которые жили в трех- или четырехкомнатных некрашеных коттеджах, некоторые аккуратные и уютные, а некоторые грязные.
Cuddled on the hill to the north was the village of the colored folks, who lived in three- or four-room unpainted cottages, some neat and homelike, and some dirty.
Мать приготовила ужин, Джози опустошила кошелёк, а мальчики тайком ушли.
The mother cooked supper, and Josie emptied her purse, and the boys stole away.
Часть оконного стекла была разбита, а под домом скорбно валялась часть старой железной печи.
Some of the window-glass was broken, and part of an old iron stove lay mournfully under the house.
Доска выросла примерно на два фута, а сиденья по-прежнему оставались без спинок.
The blackboard had grown by about two feet, and the seats were still without backs.
Мы шлёпали по воде и пробирались вброд, а веселый мальчик, сидевший позади меня, болтал и смеялся.
We splashed and waded, and the merry boy, perched behind me, chattered and laughed.
И конечным продуктом нашего обучения должен быть не психолог и не каменщик, а человек.
And the final product of our training must be neither a psychologist nor a brickmason, but a man.
Мы обучаем не изолированных людей, а живую группу людей, более того, группу внутри группы.
We are training not isolated men but a living group of men,—nay, a group within a group.
А чтобы воспитывать людей, мы должны иметь идеалы, широкие, чистые и вдохновляющие цели жизни, а не грязную погоню за деньгами, не золотые яблоки.
And to make men, we must have ideals, broad, pure, and inspiring ends of living,—not sordid money-getting, not apples of gold.
Хэмптон по-прежнему является средней школой, в то время как Университет Фиска открыл свой колледж в 1871 году, а семинария Спелмана — примерно в 1896 году.
Hampton is still a high school, while Fisk University started her college in 1871, and Spelman Seminary about 1896.
Это был подарок Новой Англии освобожденному негру: не милостыня, а друг; не деньги, а характер.
This was the gift of New England to the freed Negro: not alms, but a friend; not cash, but character.