с
Examples
немногие люди когда-либо поклонялись Свободе с хотя бы наполовину такой беспрекословной верой, как американские негры на протяжении двух столетий.
few men ever worshipped Freedom with half such unquestioning faith as did the American Negro for two centuries.
Он чувствовал свою бедность; без гроша, без дома, без земли, инструментов и сбережений он вступил в состязание с богатыми, умелыми соседями, владевшими землёй.
He felt his poverty; without a cent, without a home, without land, tools, or savings, he had entered into competition with rich, landed, skilled neighbors.
Тогда дальновидный человек с лицом, изборождённым заботами, сидевший в Белом доме, увидел неизбежное и в первый день 1863 года освободил рабов мятежников.
Then the long-headed man with care-chiselled face who sat in the White House saw the inevitable, and emancipated the slaves of rebels on New Year’s, 1863.
Бывшими хозяевами страны безапелляционно помыкали, их хватали, сажали в тюрьму и раз за разом наказывали, причём армейские офицеры не слишком церемонились с ними.
The former masters of the land were peremptorily ordered about, seized, and imprisoned, and punished over and again, with scant courtesy from army officers.
Морально и практически Банк Вольноотпущенников входил в состав Бюро Вольноотпущенников, хотя юридической связи с ним не имел.
Morally and practically, the Freedmen’s Bank was part of the Freedmen’s Bureau, although it had no legal connection with it.
В наиболее культурных районах и городах Юга негры представляют собой обособленную рабскую касту с ограниченными правами и привилегиями.
In the most cultured sections and cities of the South the Negroes are a segregated servile caste, with restricted rights and privileges.
Безусловно, самым поразительным событием в истории американских негров с 1876 года является возвышение Букера Т. Вашингтона.
Easily the most striking thing in the history of the American Negro since 1876 is the ascendancy of Mr. Booker T. Washington.
Поэтому человек не решается критиковать жизнь, которая, начав с такого малого, сделала так много.
One hesitates, therefore, to criticise a life which, beginning with so little, has done so much.
Мать была другой: сильная, суетливая и энергичная, с быстрым, беспокойным языком и стремлением жить «как люди».
The mother was different,—strong, bustling, and energetic, with a quick, restless tongue, and an ambition to live “like folks.”
Я помню тот день, когда я поехал верхом к дому комиссара с приятным молодым белым парнем, который хотел получить место учителя в школе для белых.
I remember the day I rode horseback out to the commissioner’s house with a pleasant young white fellow who wanted the white school.
Его женой была великолепная амазонка с шафрановым лицом и блестящими волосами, без корсета и босая, а дети были сильными и красивыми.
His wife was a magnificent Amazon, with saffron face and shining hair, uncorseted and barefooted, and the children were strong and beautiful.
Вечером в пятницу я часто ходил домой с детьми, иногда на ферму Дока Бёрка.
On Friday nights I often went home with some of the children,—sometimes to Doc Burke’s farm.
Джози умерла, и седовласая мать просто сказала: «У нас было много бед с тех пор, как вы уехали».
Josie was dead, and the gray-haired mother said simply, “We’ve had a heap of trouble since you’ve been away.”
Передо мной предстало сильное, жесткое лицо матери с густыми волосами.
The strong, hard face of the mother, with its wilderness of hair, rose before me.
Когда ночь опускается на Город Ста Холмов, с моря собирается ветер и с шепотом несется на запад.
When night falls on the City of a Hundred Hills, a wind gathers itself from the seas and comes murmuring westward.
За расовым барьером я иду под руку с Бальзаком и Дюма, где улыбающиеся мужчины и приветливые женщины скользят в позолоченных залах.
Across the color line I move arm in arm with Balzac and Dumas, where smiling men and welcoming women glide in gilded halls.
Я сижу с Шекспиром, и он не морщится.
I sit with Shakespeare and he winces not.
Если вы хотите поехать со мной, вы должны войти в «вагон Джима Кроу».
If you wish to ride with me you must come into the “Jim Crow Car.”
Как хлынули африканцы! — пятьдесят тысяч в период с 1790 по 1810 год, а затем, из Вирджинии и от контрабандистов, по две тысячи в год в течение многих лет.
How the Africans poured in!—fifty thousand between 1790 and 1810, and then, from Virginia and from smugglers, two thousand a year for many years more.
Когда мы его приветствуем, с крыльца поднимается высокий смуглый мужчина и выходит к нашей карете.
A tall bronzed man rises from the porch as we hail him, and comes out to our carriage.